За беспорядками в Ингушетии могут стоять внешние радикальные исламистские силы — эксперт

В Ингушетии вспыхнули массовые акции, участники выражали недовольство соглашением об определении границы между Чечней и Ингушетией, после выступления главы республики перед собравшимися, протесты стихли. Эксперт считает, что за этими акциями могут стоять исламистские группировки.

В столице Ингушетии 4 октября вспыхнули массовые акции протеста, участники выступали против соглашения о границе между Ингушетией и Чеченской республикой, которое подписали главы субъектов федерации 26 сентября. Недовольство стихло после выступления перед собравшимися главы республики, генерала Юнус-бека Евкурова и в массовые беспорядки не вылилось.

По версии издания "Русская Весна" , сын  ведущего организатора — главы движения "Мехк-кхел" (в переводе с ингушского "Народный собор") Сараджина Султыгова погиб в Сирии, воюя на стороне запрещенной в РФ ИГИЛ. Сам он привлекался к суду в Кабардино-Балкарии за разжигание межнациональной розни.

Что касается второго участника — одного из ведущих, по версии либеральных СМИ, "правозащитников" Кавказа Магомеда Муцольгова, его организацию уже проверяли на предмет внесения в список иностранных агентов в 2015 году. Его бухгалтера Мурата Яндиева, задерживали вместе с ячейкой террористической "Хизбут-Тахрир аль Ислами" (запрещена в России), о чем писал офицер спецподразделения по борьбе с терроризмом и известный блогер Hardingush.

Учитывая  личности видных участников "народного протеста", директор Института политических исследований, политолог Сергей Марков не исключает, что за протестами в Ингушетии могут стоять внешние силы, сторонники радикального ислама, которые не оставляют надежды закрепиться и обрести влияние на территории России.

"Очень возможно, что организатором действительно являются внешние исламистские силы, которые не оставили планы прийти на российский Кавказ. В Чечне и Ингушетии последние 10-15 лет политика очень разная: после, фактически, гражданской войны, в Чечне Рамзаном Кадыровым установлен жесткий режим, и это совершенно оправдано — там нужна жесткая модель консолидации общества, она оказалась достаточно успешной. Ингушетия пошла по другому пути: там не было таких страшных событий и руководство избрало мягкую модель политического диалога".

Политическая система в Ингушетии сложилась мягкая: этим и могли воспользоваться радикалы. Сейчас наилучшим выходом видится сочетание жесткого подавления выступлений и продолжения диалога с теми, кто на него настроен, подчеркивает Марков.

"И сейчас мы видим, что этой мягкостью и демократичностью воспользовались внешние жесткорадикальные силы и попытались раскачать ситуацию до мятежа. Так бывает, мы знаем, что диалогичность политической системы радикалы иногда принимают за слабость. Это не слабость, но некое злоупотребление мягкостью политической системы. И сейчас есть хорошая возможность дополнить ее жесткостью противодействия антигосударственным радикальным институциям. Я думаю, пока будет колебание между жестким подавлением этого выступления, учитывая. что за спиной его стоят внешние силы, едва ли не связанные с террористами, и использованием прежних методов диалога. Но возможно разделение: жесткое отсечение внешнего воздействие и их подавление с одной стороны, с другой — какое-то инкорпорирование местных участников протеста, которые хотят просто решить некие проблемные ситуации".

Интересно? Жми, чтобы подписаться на сайт в Яндексе

Источник